Дождь в виде штрихкода? Советский счетчик, сочетающийся египетскими рельефами? Пушкин и Маяковский, превращенные в перья? Все эти образы тонко воспроизвел в графических рисунках Тимофей Смирнов. 29-летний художник потратил на каждую работу около месяца, работая ежедневно по восемь часов. Итог его стараний – выставка «Контракт рисовальщика», открывшая в галерее «Файн Арт». В выставку вошло 13 графических листов. О контрастных образах, созданных на них, художник рассказал «МК».
Тимофей, вы работаете в разных техниках. Но эта выставка – целиком графическая, все работы созданы карандашом. Почему вы выбрали такой академический метод?
Рисунок – основа всего изображаемого. Долгое время рисунок понимался как некая подсобная техника, нечто бросовое. Но в ХХ веке ситуация изменилась. И рисунок стал неким самостоятельным жанром. Используя эту тенденцию ХХ века, я сделал эти станковые рисунки. В этом есть уникальность: мало кто этим занимается. Если работать каждый день по восемь часов, то на один рисунок уходит около месяца. Кому-то лень, кто-то не умеет, а мне нравится.
В ваших работах сочетается несочетаемые вещи. Тщательный рисунок и авангардные образы…
Да, в этом моя задача. Я беру один контекст и обрамляю его другим. Здесь дело не в сочетании классики и авангарда, потому что авангард уже стал классикой. Важна разность поверхностей и их красота. Благодаря этому рождается третий образ, некая поэтическая метафора. Каждый зритель может разгадать мой «ребус» и найти что-то свое. Я создаю некий слоеный пирог аллюзий.
Изображения, превращающиеся в штрихкод, – одна из ваших находок. Что зашифровано в цифрах над черно-белыми полосками?
Многие культуры и языки сочетают массу функций. Я закончил графический факультет, и поэтому для меня сочетание черных и белых линий - и есть мой язык. А штрихкод – это не просто знак, товар такой-то, там-то произведен, это язык современного общества. Есть дурацкий анекдот: нету телевизора, ем грибы – смотрю ковер. А я не ем грибы, а смотрю на ковер, как на знак, и смотрю на штрихкод как на картину. В одной работе «Пограничное состояние» есть перевернутый мой день рожденье. В другом случае – посвящение Дюреру, его книга выходила с таким штрихкодом. Речь о рисуноке, где забор отбрасывает тень в виде штрихкода. И последняя «Дождь без кошек и собак». Здесь дождь в виде штрихкода - электрический, злой, современный, накладывается на статичное изображение счастья.
С темой штрихкода соседствует другая тема: советские вещи в сочетании со старинными образами.
Счетчик, телефон – сами по себе являются тоже предметами историческими. Они сами являются идеей: телефон – это знак коммуникации, счетчик – посчет, обладающий своей этической метафорой. Это не просто подсчет энергии, а подсчет энергии туфельки полета этой девушки на качелях. А на телефоне написано 02. А на заднем плане происходит убийство. Здесь есть и юмор, и перевод привычного в поэтичное.
Кстати, поэтический триптих у вас тоже есть. Вы превращаете знаменитых поэтов в перья.
В современном обществе утращено межличностное общение. Мы общаемся между собой брендами. Литература и искусство – тоже стали набором брендов. Пушкин – не поэт уже, а бренд. Поэтому триптих и называется «Русское общество производства стальных перьев». Это работа с определенной постмодернисткой теорией о том, что произошло с нашими писателями. Общение в жизни стало почти виртуальным. Люди уже при жизни становтся брендами, опеределенным набором цифр.
Как вы выбираете контекст? Есть аллюзии на египетские фрески, на французского живописца ХVIII века, яркого представителя рококо, Франсуа Буше. Есть ссылки на творчество Питера Гринуэя, фильм которого «Контракт рисовальщика» - изысканная стилизация искусства ХVII века.
Все дело в том, что по второму образованию я искусствовед. И даже преподаю историю стилей. Поэтому я погружен в историю искусств. И вообще, я считаю, что история искусств – это огромная корзина, из которой все образы и приходят к нам. Есть и стереотипы восприятия, которые можно сломить. Например, картины Буше уже стали стереотипом. А я помещаю ее в совсем иное обрамление помещаю, тем самым добиваюсь другой интонации. Это еще и работа со стереотипом, добавляется медийность. Мы знаем это как набор вещей, а я ломаю его, будто перенастраиваю фотоаппарат. Это тоже входит в мой метод. Я считаю, что искусство – это высказывание, а не просто радование глаза. Ввиду этого я стараюсь найти образ, который бы говорил многое.
На ярмарке «Арт-Москва» ваша работы разлетелись по частным коллекциям моментально. Вас дорого ценят?
Около двух с половиной тысяч долларов за рисунок. Это не очень много, потому что я нахожусь еще в разряде молодых художников. Так что коллекционеры еще присматриваются.  |
